В 2026 году художница Aline Bouvy будет представлять Люксембург на 61-м Art Beinnale в Венеции. В последние годы современное искусство в богатом городе-стране переживает ощутимый подъем и на платформе Casino Luxembourg (где в конце XIX века было построено Casino Bourgeois ), в 1996 году открытом как Forum d’art contemporain 21 июня открылась ее выставка. «Здесь действительно так жарко или мне так», — говорит Алин, переступая ее порог. что вместе с названием выставки «Hot flashes» апеллирует к менопаузе. Художница радикальная феминистка и понимаешь, что надо быть готовым к эпатажным высказываниям. Художница одаренная и ожидаешь сильное высказывание. В двух словах в центре внимания — детство как важный этап формирования личности, взглядов и тела в социальном и политическом контексте. На фасаде выставки настенная фреска во всю длину холла, выполненная в стилистике 1970 годов, характерная для публичных детских заведений. В моем детстве много было таких «муралов» в детских отделениях больниц и садах. Яркие, в детской эстетике, цвета и формы кажутся знакомыми, но их масштаб и изолированность создают странное ощущение: вроде бы всё знакомо, но в то же время что-то не так. У зрителя рождается тревожность. Что не так с детством? С пеленок, в том числе визуально, при помощи таких публичных панно РЕБЕНКУ навязываются социальные нормы и стереотипы, к диктатуре общества его приучающие.

Расшифровать инсталляции Алин помогают ее гиперссылки к работам американских феминисток. Как в книге «No Future: Queer Theory and the Death Drive» активистка Ли Эдельман направляет свои размышления против идеологии, основанной на (упрощая все сложные слова типа «воспроизводящий футуризм») культе детства и семьи и легитимизации политики, защищающей патриархат, семью, гетеронормативность и, следовательно, социальную неподвижность. В таком обществе «queer» персоны исключены из общественной повестки, как неразмножающиеся. Вернемся к названию выставки — женщины в менопаузе в этом контексте к ним примыкают — теряют интерес общества и процессов, в нем бурлящих, как нефертильные. 50-летняя Aline Bouvy, само воплощение востребованности женщин ее возраста, опровергает ее же постулаты. В золотом миллионе в полувековом возрасте у женщин жизнь только начинается. Гормональная терапия тому в помощь.

Художница часто работает с темой тела как объекта контроля: как нас «приучают» через быт, гигиену, еду. Инсталляция стерильная белая «кухня», в центре которой большой красный крест, на котором распята каждая женщина домостроем, общественным приговором «должна готовить еду». Кухня лишена уюта и тепла — пространство становится пугающе пустым, механическим. Критика роли, в которую общество втискивает женщин — как будто «естественную», но в действительности сконструированную. Инсталляция может заставлять вас чувствовать себя объектом, а не хозяином пространства. Стерильность кухни вызывает тревожность, кажется «болезненно чистой» или «вымытой до ужаса». Эта стерильность — метафора подавленного желания, потери спонтанности и естественности в жизни, особенно в женском взрослении. Эту социальную конструкцию, основанную на биологии и чрезмерном потреблении, можно разрушить, чтобы освободиться от бремени многочисленных предписаний, налагаемых на тело. Ежедневно и интимно участвуйте в этом радикальном изменении, в тотальной революции, посредством преобразующей силы искусства! — говорит Алин.

В центре зала завораживающая монументальная скульптура — высокая длинная стена из одностороннего зеркала. С одной стороны можно видеть, с другой — только своё отражение. Эта инсталляция делит пространство и одновременно объединяет его, играя с восприятием: кто здесь наблюдает, а кто — объект наблюдения? Один из смотрящих знакомый персонаж из Стивена Кинга химера как alter ego художницы, через трансформацию тела работающую с трансформацией сознания. «Тело сливается с телом Алин — здесь происходит внеземное отчуждение, попытка пересоздать себя из фрагментов. Это похоже на стремление к другому «Я», более свободному, внелогичному» (Stilbé Schroeder — куратор выставки).

Название другой инсталляции «Слуга, клоун или враг» — отсылает к работам американской художницы Julie Becker, которая создавала макеты жилых и рабочих пространств, комнат в мотелях — кукольных, но вызывающих зрительную клаустрофобию и метафизический ужас. Беспорядок в домиках из пенопласта у Bouvy подчёркивает размытость и множественность ролей, которые вынуждена играть женщина. Дом как место, где она всегда наполовину актриса, наполовину жертва. Пенопласт и тюль дают холодное, «игрушечное» ощущение, будто вы взаимодействуете не с реальным домом, а с копией, пронизанной неуверенностью и фальшью». Дом как поле давления: уменьшенная фигура символизирует, как бытовые нормы «сжимаются» на теле женщины. Перезагрузка идентичности: смешение слуги, клоуна и врага — попытка выскользнуть из одной роли, но одновременно войти в новую, «мутантную» форму.

Алин Буви давно известна тем, что не ограничивает себя одним жанром или материалом. Для неё сам формат выставки становится полноценным художественным высказыванием. В «Hot flashes» она исследует тему тела как объекта труда, протеста, желания, боли и даже насилия. Художница превращает зал Casino Luxembourg в почти театральное пространство, где зритель не наблюдатель, а участник перформанса. Эффект усиливает сама атмосфера выставки — тишина, напряжение, приглушённый свет. Всё напоминает закрытую съёмочную площадку или сцену без актёров. Зрители словно попадают в чужое воспоминание или сон, в котором есть место и ностальгии, и тревоге.

Выставка поднимает важные вопросы: каким мы помним своё детство? Свободным? Под контролем? Что мы сохранили от него, а что было навязано? Aline Bouvy приглашает каждого зрителя заглянуть внутрь себя и переосмыслить собственное прошлое.