Вы, безусловно, знаете его фото, даже не зная фамилии фотографа. Но у Вас есть шанс узнать жизнь и творчество Robert Doisneau. Поверьте, и то и другое безумно интересно и срезонирует с чувствами любого европейца — от Великобритании до граждан бывшего СССР. Французский фотограф Robert Doisneau (1912 -1994) с 31 октября 2025 года откроется Вам в музее La Boverie в Льеже — дорога к нему от Центрального вокзала, творения Сантьяго Калатрава, расчищена от строительного мусора и оживлена ходом долгожданного трамвая. 400 фоторабот и коллажей отобрали кураторы в его студии в пригороде Парижа Montrouge из 450 тысяч его работ и пригласили на открытие выставки в Бельгии его дочерей Ann и Françoise. Последняя посвятила жизнь сохранению наследия отца — Франсуаза много рассказывала об отце, Анн больше молчала, как некогда ее мать Pierrette Mesney, «спокойный центр» жизни знаменитого фотографа, прожившего 50 лет с супругой. Общавшегося с интеллектуальной элитой Франции, не очень разборчивой в личной жизни. Хотя Робер проснулся знаменитым после публикации ставшего культовым снимка «Поцелуй у мэрии» Le baiser de l’hôtel de ville (1950), он лично оставался скромным, преданным семье человеком. Перед которым раскрывались художники, писатели, поэты и простые рабочие из французских шахт.

«Наблюдайте за жизнью с терпением рыбака. Всегда оставляйте дверь открытой для неожиданностей. Всегда останавливайтесь, когда вас просят пройти дальше, где не на что смотреть. С одинаковым интересом смотрите на сильных и униженных. Не отводите взгляд от несчастья, нищеты, худшего, но сохраняйте сострадательный, понимающий взгляд, умея распознать мужество, достоинство, а иногда и благодать в каждом. Накапливайте моменты встреч и общения, вызывайте улыбку, а иногда и смех, который утешает нас во всём.» Манифест творчества Robert Doisneau. Масштабный проект призван поделиться с вами философией жизни, выбором поведения, свободой взгляда, а не просто набором анекдотов из ЖЗЛ, жизни замечательных людей. Надо отдать должное лидеру на бельгийском музейном поле компании «Tempora», изумительно оформившей выставку со вкусом, занимательно, не теряя интерес зрителя ни на секунду с использование различных медиа, но без перебора.

Начинается выставка с серии детских уличных фотографий, вызывающих бурю эмоций. Как правило, бедно одетых, но детей, вызывающих зависть — в какое интересное время жили, как искренни их взгляды и что нет в их руках никаких гаджетов. Они познают мир улиц Парижа, набивают синяки и набираются порой разного опыта, но их личного и аутентичного. Детство самого фотографа, у которого отец погиб на 1-й мировой, а мать умерла в его 8 лет, было не сладким. Но была в нем какая-то сегодня ушедшая юная радость. Позавидовали мы, журналисты, и Роберу — нам сегодня детей снимать на улице категорически запрещено. Не поймать фотографу такой живой ракурс, как у Doisneau, от которого дух захватывает. Да и Париж, хоть и хорош, но так туристически ориентирован, что у Эйфелевой башни не встретишь ватагу мальчишек, а лишь продавцов китайских сувениров с французской символикой. От этого возникает легкое ощущение «La France perdue», потерянного настоящего галльского духа. При всем шике Парижа.

В 1937 году, в возрасте 25 лет, Робер вместе со своей молодой женой Пьереттой переехал в художественную мастерскую в Montrouge, пригороде Парижа, где и прожил до конца своих дней. Среди его соседей были такие художники, как Этьен Айду, Андре Фужерон и Этьен Беоти. Даже у Фернана Леже была мастерская в соседнем здании. Неподалёку также жили Жорж Брак, Альберто Джакометти и Сезар. Студия стала для Дуано настоящим домом. Это была идеальная среда для него: предметы и незаконченные картины рассказывали историю художника красноречивее любых слов. Однако у него никогда не хватало духа постучаться в двери своих прославленных соседей: «У меня бы не хватило смелости просить время у тех, кто так продуктивно его использовал. У великих мастеров, чьи имена – заголовки глав в учебниках по истории искусства, и которых мы представляем себе лишь шествующими в неоновом ореоле… И всё же некоторые из этих великих мастеров буквально вталкивали меня в свои студии». Гениален фотопортрет Пабло Пикассо в тельняшке, талантливые пальцы которого изображают французские рогалики. Вам точно он известен. Как и образ писателя Жоржа Сименона (родился в ЛЬеже), автора комиссара Мэгре, создан Робером без сомнений.

С 1949 по 1952 год этот совсем не гламурный человек работал в журнале Vogue. Мишель де Брюно нанял его, чтобы по-новому взглянуть на обновление французского общества после войны: светские мероприятия, пышные балы, бурную культурную жизнь и более редкие попытки проникнуть в мир моды. Его снимки гениальны снова.
Он обладал ключом к миру, который ему не принадлежал, миру, в котором он по-настоящему не участвовал, но чью красоту и утонченную грацию он воспринимал, что позволяло ему собирать восхитительные фотографии: «Иногда они, кажется, показывают лишь позерство легкомысленного мира, или, если взглянуть на них в более выгодном свете, они становятся иллюстрациями общества изысканной утонченности».

Тем более контрастом, но не по таланту — его без меры, — выглядят его «индустриальные снимки». На заводах Renault, где он работал по контракту с 1934 по 1939 год, Робер Дуано стал свидетелем Народного фронта. Выходец из низшего среднего класса, проживавший в пригороде, он ощутил веяние перемен… Именно там зародилась его политическая совесть, окончательно убедившая его в солидарности с рабочим классом, чья тяжелая повседневная жизнь и мужественная борьба были неустанно описаны, так же как он сопровождал маргиналов всех мастей, тех, кого социальная жизнь обрекает на безнадежную судьбу. От шахтёров Ланса до проституток столицы, от брошенных узников тюрьмы-хосписа Нантера в 1950-х годах до сталелитейщиков долины Фенш в 1970-х (их искалеченные руки на фоне промышленных зданий похлеще «Капитала» Карла Маркса приговор капитализму) – он всегда стремился показать одиночество и достоинство тех, к кому жизнь не была благосклонна и у кого в конечном итоге не осталось иного выбора, кроме как встретить тяжелую старость в скуке, одиночестве или нищете. Он отдавал этим заказанным темам, чаще всего издательствам левых, таким как «Regards», «Action» и «La Vie ouvrière», приоритет над всеми остальными видами деятельности. Это сегодня «левые» превратились в халявщиков, превращающих Европу в рай для бездельников.