Kathya Ev Anton — художник провокативный, за что и любим. В своей первой персональной выставке «Lactating Bodies» Катя обращается к широко известной в религиозном искусстве (сколько написано кормящих Мадонн в мировой живописи), но табуированной в социально-политическом аспекте теме «кормления грудью». Не оскорбляя чувств верующих, небинарный художник становится на зыбкую почву тропы осмысления «что есть процесс лактации в современном обществе и искусстве». С одной стороны, кормящая мать в образе Богородицы растиражирована в искусстве, как никто и ничто. С другой — материнский труд ценится ли обществом. Тема в Бельгии и западно-европейских странах актуальная. Меня лично всегда поражал гипокритизм — реклама полезности грудного вскармливания в профильных медицинских учреждениях и необходимость работающим матерям оставить 3-месячного ребенка и выйти на работу. Хотя рекомендуется грудное вскармливание до 1 года. Обладая привилегией оставаться дома, я кормила грудью сына до 13 месяцев, получала удовольствие от тактильного слияния с ребенком, который в будущем не болел лет до 12. Слава Богам, все хитроумные устройства по сцеживанию молока мне не пригодились. Kathya Ev Anton активно использует все эти молокоотсосы (даже слово звучит стигматизировано).

В основе проекта лежит спекулятивный жест — фиктивный трудовой договор, согласно которому государственное учреждение нанимает кормящую женщину на условиях полной занятости, включая зарплату, льготы и социальную защиту. Этот документ, основанный на реальных юридических механизмах бельгийского законодательства, функционирует как инструмент художественной критики, вскрывающий невидимую экономику ухода и противоречия в её обесценивании. Каждый может ознакомиться с этим «документом». Чрезвычайно любопытный креативный перфоманс — нам дают в моменте задуматься над кормлением как трудом, обладающим материальной, политической и эстетической значимостью. Тогда как мы привыкли воспринимать его в как биологическую данность или культурную эмблему материнства.

Катя исследует лактацию как пространство пересечения телесности, труда и власти. Выводит в публичное поле аспекты кормления, которые обычно скрыты или стигматизированы: физическую усталость, подтекание молока, непредсказуемость тела, необходимость приспособлений и инфраструктуры. Она разрушает идеализированный и гетеронормативный образ грудного вскармливания, закреплённый в западной визуальной традиции через иконографию «Virgo Lactans» , где материнское тело подчинено религиозным и эстетическим ожиданиям. В отличие от сакрального образа «непорочной жидкости», Эв возвращает молоку его материальность, неоднозначность и политическую плотность.

Художественное творчество придаёт зримую форму неравенству, окружающему лактацию. Оно ставит под сомнение пространственное положение грудного молока: оно ограничено личным пространством, таким как дом, комнаты для кормления грудью и ванные комнаты, или скрыто такими устройствами, как портативные молокоотсосы. Даже банки молока, несмотря на свою важнейшую роль в уходе за недоношенными детьми, часто располагаются на периферии больниц: в подвалах рядом с техническими помещениями, утилизаторами отходов или стерилизационными отделениями. Эта пространственная маргинализация перекликается с теориями антрополога Мэри Дуглас о чистоте и табу: отделившись от тела, молоко становится вытесненным элементом, материально и символически, неуместным.

Большую роль в выставке сыграл ее парижский куратор Azad Asifovich, который мастерски встроил различные медиа (Катя использует от живописи до перфоманса) в залы андеграундной эстетики культурного центра пригорода Брюсселя Strombeek. Написал манифест «Lactating Bodies», который хочется читать под какой-то бравурный марш. Цельный, всеобъемлющий, занимательный арт-проект. Заставляющий задуматься над тем, что обычно не триггерит.

Kathya Ev Anton пока не смогла реализовать свой перформанс, задуманный как момент, когда кормящим женщинам будут щедро платить за сцеживание молока в светлых и умиротворяющих галереях, в полной противоположности изолированным подвалам, где они слишком часто заперты. Однако эта работа, находящаяся в процессе разработки, несет в себе мощное утопическое видение. Это политическое предложение, призыв переосмыслить репродуктивный труд и переосмыслить культурные институты как места, способные материально поддерживать его практику. В обществе, которое так много извлекает, но так мало компенсирует, репродуктивный труд становится ареной сопротивления, где человеческий труд выходит за рамки своей материальности, становясь символом заботы, маркером неравенства и знаком иного возможного будущего. Пока неизвестно, хватит ли у какого-либо института смелости воплотить это в жизнь.