In nova fert animus mutatas dicere formas
corpora; di, coeptis (nam vos mutastis et illas)
adspirate meis primaque ab origine mundi
ad mea perpetuum deducite tempora carmen. Ведите сквозь века это вечное пенье.
Вновь ум мой тянется повествовать о телах,
Что в новые облики боги превратили;
Вдохните, божества, силы в моё начинанье,
Ведите сквозь века это вечное пенье.
Вглядываясь вместе с Караваджио в прозрачную воду пруда, любуясь вместе с Нарциссом его отражением, до мельчайшей мышцы и складки его блузы прописанными великим мастером света, мы вспоминаем о превращении героя в Цветок, в Нидерландах весьма популярный. Первым появляющийся на еще не прогретой почве в феврале/марте, радующий глаз своей оранжевой короной, обрамленной нежными лепестками. Выставка «Метаморфозы» в «Rijksmuseum» в Амстердаме фокусируется на постоянном изменении форм — людей, богов, вещей, что выражено в главной идее «Metamorphoses» Овидия, написанных в 1 веке до нашей эры. Всё меняется, но ничто не исчезает — «Omnia mutantur, nihil interit». Из 250 мифологических историй кураторы выбрали 10 и подобрали живопись, графику, скульптуру, декоративное искусство, все связанные с темами трансформации, метаморфоз и мифов Овидия. Мифологические сюжеты в мировом искусстве в неожиданных формах, широкий диапазон от Ренессанса до наших дней. Редкие арт-объекты, которые обычно остаются в запасниках. Каждый обращается к какому-то определенному мифу.
«Пара пауков» (мама и подлезший под нее детеныш) Луиз Буржуа (1911-2010) в зале с итальянскими гобеленами отсылают к мифу о Арахне, вызвавшей на ткаческое состязание богиню Афину и естественно, победившую, за что была превращена в Паучиху, вечно ткущую паутину. Зависть Богов никто не отменял. Паук — один из главных образов Буржуа, соревнуясь с нашими негативными ассоциациями, напротив, апеллирует к профессии ее матери — реставратора гобеленов. У американской художницы французского происхождения пауки символизируют материнство и защиту. Совсем не хоррор Хичкока. Но в них есть что-то пугающее.
Бельгиец Кун Ванмехелен (1965) переосмыслил классическую картину «Присевшая Венера», превратив её в гибридное существо — женщину с головой быка, покоящуюся на черепе. В этой креатуре встречаются Венера и Юпитер — красота и сила, соблазн и угроза. Художник в португальском розовом мраморе рассматривает такие гибриды как источник естественной эволюции — слияния, в которых, подобно мифам Овидия, проявляются всё новые формы жизни.
Бронзовый прототип «Персея с головой Медузы» Бенвенуто Челлини (оригинал также бронзовый, невероятно сложный в отливке в XVI веке в 5-ти метровом формате, что стоит в самом сердце Флоренции), дополнен видео‑инсталляцией нидерландской художницы Juul Kraijer, известной своей работой с телом, трансформацией и образами между человеком и природой. Spawn (2019) вдохновлена мифом о Медузе — змеи хаотично и без стеснения ползают по лицу модели, создавая мощный визуальный образ метаморфозы.
Лик Зевса, превращающегося в лебедя, чтобы покорить царицу Спарты Леду, изящен в изображении Гирландайо, прекрасен в мраморе ученика Микеланджело. Но тема «метаформозы» лучше всех передана в скульптуре из латуни, бронзы и меди американского скульптора японского происхождения Isamu Noguchi (1904-1988). В плавных изгибах перехода от человека к птице и обратно, гармоничном слиянии и перетекании друг в друга металлов, минимализме и условности всей композиции.
Выставка «Metamorphoses» в главном музее Амстердама — кроме эстетического удовольствия, и прекрасный повод перечесть древнеримского поэта Овидия и его бессмертное произведение. И понять, как много в европейских языках словесных метаморфоз из латыни.