Есть выставки, после которых начинаешь смотреть иначе на самые привычные вещи. Именно это происходит в Музее Виктора Орта в Брюсселе на новой выставке «Ар-нуво против ар-деко? 1850–1950: столетие в 31 стуле». Кажется, что речь пойдёт о мебели, о нескольких знаковых именах в истории дизайна, но уже через несколько минут становится ясно: главный герой экспозиции — сама идея современного дома и то, как она менялась на протяжении ста лет.
Кураторы предлагают отказаться от привычных определений вроде ар-нуво или ар-деко. Они не исчезают, но перестают быть главными ориентирами. Гораздо интереснее проследить, как на протяжении столетия архитекторы, художники и дизайнеры размышляли об одном и том же — каким должен быть предмет, который сопровождает человека каждый день. Виктор Орта, Генри ван де Велде, Чарльз Ренни Макинтош, Ле Корбюзье, Марсель Брейер, Шарлотта Перриан, Чарльз и Рэй Имз принадлежат разным поколениям, но выставка заставляет воспринимать их как участников одного большого разговора.
Этот разговор начинается в середине XIX века. Один за другим появляются тридцать один стул, и каждый становится точкой отсчёта для своей эпохи. В конце XIX века мастера освобождают мебель от тяжеловесности исторических стилей, открывают конструкцию, внимательно изучают природные формы. В начале XX века в привычные приёмы постепенно входят новые технологии, а затем всё заметнее становится влияние промышленности. Металл, гнутая древесина, формованная фанера меняют не только внешний вид мебели, но и представление о том, кому она предназначена. Хороший дизайн перестаёт быть роскошью и становится частью повседневной жизни.
При этом выставка не превращает историю в прямую линию. Здесь особенно хорошо видно, что художественные идеи существуют одновременно. Одни авторы продолжают искать вдохновение в растительном мире, другие исследуют геометрию, третьи обращаются к возможностям машины, а кто-то возвращается к ремесленной традиции. Все эти поиски сосуществуют, пересекаются и неожиданно перекликаются между собой.
Именно поэтому во второй части экспозиции хронология почти исчезает. На первый план выходят темы, которые проходят через всё столетие. Конструкция становится самостоятельным художественным высказыванием: каркас, соединения и баланс уже не прячут, а подчёркивают. Природа остаётся неисчерпаемым источником образов, хотя её язык постепенно меняется — от почти ботанической точности к всё большей условности. Европейские мастера внимательно смотрят на Японию, Ближний Восток, народное искусство, и постепенно складывается международный язык дизайна. Рядом развивается промышленное производство, а вместе с ним рождается новая эстетика материалов и технологий. И одновременно сохраняется интерес к ручному труду, простоте и натуральному дереву — тому, что сегодня в тренде «устойчивый дизайн».
Пожалуй, именно здесь становится особенно понятно, почему кураторы выбрали главным героем именно стул. Это один из самых сложных предметов в истории дизайна. Он должен выдерживать нагрузку, быть удобным, отвечать возможностям производства и при этом выражать представления своей эпохи о красоте, комфорте и образе жизни. Кажется удивительным, сколько культурных, социальных и технических изменений может вместить один предмет.
Эта мысль продолжается и за пределами исторической части выставки. Студенты промышленного дизайна ENSAV La Cambre создали мебель для посетителей музея, и она не выглядит отдельным современным проектом. Скорее, это ещё одна глава того же разговора, который длится уже более века. Благодаря сценографии студии ALTU этот переход воспринимается естественно — исторические предметы и новые объекты существуют в одном пространстве, не споря друг с другом, а поддерживая общую тему.
Покидая выставку, ловишь себя на простой мысли. История дизайна — это история того, как менялись представления человека о собственной жизни. И, возможно, именно стул оказался самым точным свидетелем этих перемен. Он всегда рядом с человеком — дома, в мастерской, в кафе, в школе, в музее. Меняются материалы, технологии и формы, но вместе с ними меняется и наше представление о том, каким может быть мир вокруг.
Три моих фаворита:
Стул, созданный Charles Rennie Mackintosh для чайных салонов мисс Catherine Cranston в Глазго около 1898 года, является одним из наиболее узнаваемых произведений раннего модернизма и символом шотландского варианта стиля ар-нуво. Его вытянутая вертикальная спинка, строгая геометрия и почти графический силуэт демонстрируют отказ от исторических декоративных форм в пользу художественной выразительности, основанной на пропорциях и ритме. Mackintosh рассматривал мебель как неотъемлемую часть архитектурного пространства, создавая единый художественный ансамбль, в котором каждый предмет формировал атмосферу интерьера.
Этот стул отражает тенденцию рубежа XIX–XX веков к синтезу искусств, объединявшему архитектуру, дизайн интерьера и декоративно-прикладное искусство. В его форме сочетаются рациональная конструкция и утончённая декоративность, характерные для движения Arts and Crafts, европейского ар-нуво и так называемого «стиля Glasgow». Работы Mackintosh оказали значительное влияние на развитие модернизма, предвосхитив геометрическую эстетику ар-деко и функционализм XX века, где выразительность предмета достигалась не орнаментом, а совершенством формы и конструкции.
Шезлонг Lido, созданный Battista и Gino Giudici около 1935 года, является ярким примером европейского модернизма межвоенного периода, в котором эстетика неотделима от функциональности. Конструкция из оцинкованных стальных труб и натянутого водонепроницаемого полотна демонстрирует характерный для эпохи интерес к новым промышленным материалам и технологиям, а лаконичный силуэт полностью подчинён эргономике и удобству пользователя. Отказ от декоративности в пользу конструктивной выразительности сближает объект с принципами функционализма, где форма становится прямым следствием назначения предмета.
Шезлонг отражает тенденцию 1930-х годов к демократизации дизайна и переносу современной мебели в общественные пространства — пляжи, террасы, санатории и зоны отдыха. В отличие от авангардной мебели, создававшейся преимущественно для элитарных интерьеров, Lido ориентирован на массовое использование, сочетая долговечность, мобильность и комфорт. В этом произведении находят выражение идеи международного модернизма и швейцарского функционализма, утверждавших, что качественный дизайн должен быть рациональным, технологичным и доступным, отвечая потребностям современной жизни.
Кресло (на фото слева), спроектированное Josef Chochol для Английского клуба в здании городской ратуши Праги в 1910–1911 годах, представляет собой выдающийся образец чешского кубизма — уникального направления, не имевшего аналогов в европейском мебельном дизайне. Архитектурная трактовка формы проявляется в острых гранях, кристаллических плоскостях и динамичном силуэте, благодаря которым предмет воспринимается как объёмная скульптура. В отличие от плавных линий ар-нуво, Chochol использует геометрическую деформацию формы, стремясь выразить движение, напряжение и внутреннюю энергию предмета.
Кресло отражает тенденцию начала XX века к радикальному переосмыслению традиционной мебели под влиянием авангардного искусства, прежде всего кубизма. В чешской интерпретации принципы живописного кубизма были впервые последовательно перенесены в архитектуру и предметный дизайн, где геометрия стала главным художественным средством. Работа Chochol демонстрирует переход от декоративности модерна к экспериментальному авангарду, предвосхищая развитие экспрессионизма и конструктивистских поисков в европейском дизайне XX века.
